Топфотоп — здесь знаменитости общаются друг с другом и со своими поклонниками

12 марта

Раковая шейка. Глава 14.

Предыдущая глава здесь: http://top4top.ru/lebedeva/posts/6971

Глава четырнадцатая.
Подружка моя, как тебе не стыдно...

"Горе одного только рака красит."
Русская народная мудрость.

«Поклажа бы для них, казалось, и легка,
Да лебедь рвется в облака
Рак пятится назад, а щука тянет в воду"
И.А. Крылов

Надев черное строгое платье и поправив черный платок на голове (она, не снимая, носила траур), Татьяна отправилась по проторенной уже их семейством дорожке, в серое невзрачное учреждение, где располагался кабинет капитана Клещевитова. Клещевитов был в хорошем расположении духа – дело двигалось, Антонина созналась, дело с бутылкой можно закрывать, Брюкову, практически, тоже не отвертеться от обвинений, и интересный разговорчик с Брюковой только добавит в его следственный суп новых вкусных наваристых кусочков.

- Так вот как выглядят нынешние Елены, ради которых похищают Европу, ломают копья и кормят раков! - радостно поприветствовал вошедшую Брюкову Клещевитов.
- Здравствуйте. Мы, кажется, уже виделись, - не оценила шутки Татьяна.
- Безусловно, виделись! - подхватил Клещевитов, - Но сегодня я взглянул на вас иными глазами... И знаете что? Я удивлен!
- Чему? - уныло отозвалась Татьяна.
- Да много чему! Ну да ладно, не будем тратить время понапрасну. Все-таки, не я же допрашиваемый, а, как бы, напротив, вы! ...Так вот, Татьяна. Я не успел расспросить вас тогда, когда мы ехали в морг..., - Татьяна вздрогнула, - о некоторых деталях. Понимаете ли..., - капитан деловито почесался карандашом, - картина преступления мне практически ясна. Одно из дел мы уже закрываем, второе – вот-вот закроем. Преступники выведены на чистую воду. Скажем так – на 80%. Мне, помимо того, что я задам вам несколько вопросов, осталось только предложить вам небольшой игровой тест. Вы же имеете отношение к психологии, так? - Брюкова сухо кивнула, - Ну так значит вам это будет близко и понятно!
Итак, начнем с вопросов. Первый – достаточно прямой и тривиальный. Так, по вашему мнению, кто же убил Скушных?

Брови Татьяны перерезала страдальческая морщина:
- Боже! - произнесла она, - Если бы я могла это знать! Но чем больше я думаю об этом ужасном происшествии, тем больше укрепляюсь в мысли, что... что... это я убила Веню! Я!!! - и Брюкова безутешно зарыдала.
- Еще одна! - устало промакивая шею и затылок носовым платком, проконстатировал Клещевитов, - И чего вам всем, кроме Михаила Казимировича, так хочется предстать в виде Вениного экзекутора?! Это что, нынче престижно стало? Я последних газет и гламурных журналов не читал. Может, в этом сезоне такая мода, что надо непременно скормить членистоногим пожилого мужчину и признаться в этом следователю? Один условно-недоношенный пришел тут мне, ныл, канючил, просил лишить его свободы, теперь вот вы... – неожиданно Клещеивтов громко хлопнул ладонью о поверхность стола, - Довольно!
Татьяна вздрогнула и даже резко перестала плакать.
- Я не в том смысле, - испуганно прошептала она.
- Так говорите по делу!

- Я пытаюсь... В общем, я не имею права никого подозревать, но, на самом деле, у меня лично есть подозрения, что Венечку убила его собственная жена.
- Это почему такие подозрения?
- Понимаете ли... Веню пригласил на нашу конференцию Аслов. Мы все тоже приехали на конференцию. Я могу даже приглашение показать... Так вот, а Антонина – единственная, кто приехала в Питер просто так! Просто так, узнав, что ее муж едет в Питер. Учитывая же то, что она буквально несколько дней назад вернулась из Питера, это кажется очень странным! Все-таки, не из Пскова же приехала, через океан лететь пришлось! Два раза подряд! Это о чем-то да говорит!»
- Интересная версия..., - задумчиво проговорил Клещевитов, - но нет никаких улик. Да, действительно, странно, зачем Антонина прилетела обратно в Питер, спустя несколько дней. И, действительно, это совпадение, что именно на время ее визита пришлась смерть Вени. Но это – только наши с вами подозрения. А нам нужны факты! Факты!
- Какие могут быть факты? Вы же видели, гражданин следователь, - вздохнула Татьяна, - Веня был голый, даже отпечатков пальцев не найти.
- Какое дилетанство! – наморщился Клещевитов, - Какие отпечатки на утопленнике?! Вы хоть думаете, что говорите! Судебную медицину, небось, на тройку сдали?
- Я вообще не сдавала судебную медицину! - оторопело вытаращилась Татьяна, - Зачем она мне?
- Тем более! - весомо подвел итог Клещевитов., - Давайте лучше вернемся вот к чему. Считаете ли вы, что ваш супруг, Брюков М.К., мог совершить подобное преступление?

- Миша? - Татьяна задумалась, - Миша вообще не способен совершить преступление. Он чересчур послушен букве закона. Даже более, чем надо.
- А бывал ли он когда-нибудь не в себе? Ну, предположим, вот сидит-сидит, пишет свою книгу, а потом вдруг как вскочит, выпучит глаза, помчится на кухню и ну тарелки об пол лупашить! Бывало?- с надеждой заглядывая в лицо Брюковой, спросил следователь.
- Вы знаете, ни разу не бывало, - вздохнула та.
- Это хуже..., - начал размышлять вслух Клещевитов, но тут же себя прервал, снял трубку и приказал, - Пригласите осужденную Скушных! - и затем, повернувшись в сторону Татьяны, добавил, - А вот сейчас будет та самая игра, о которой я говорил раньше. Приготовьтесь.

Татьяна напряглась. Она поняла, что сейчас, впервые в жизни, увидит женщину, существование которой было для нее только номинальным, женщину, которая носит фамилию Вени, которая была его официальной половиной, женщину, которую он, возможно, любил когда-то, до нее... И еще – все это для чего-то надо Клещевитову. Для чего?

В дверях появились конвоир и Антонина. Татьяна прикрыла рукой немой вскрик. Нет, не то ожидала она увидеть: в серой арестантской робе, в накинутом на плечи полосатом темном халате, в неуклюжих ботах и со сложенными за спиной руками, стояла немолодая женщина и смотрела в пол.
- Подождите за дверью! - обратился к конвоиру Клещевитов, и, весело оглядывая прибывшую, заметил, - Здравствуйте, Тося. Ну и прикид они вам выдали! Дааа... Не от Кардена, что и говорить... Но как у нас тут выражаются, подлецу все к лицу... Ладно-ладно, не сердись! Вот, познакомься лучше – любовница твоего покойного мужа, Татьяна Брюкова. Татьяна, - галантно повернулся Клещевитов, - и вы знакомьтесь! Это Антонина, законная вдова господина Скушных.

Ответом на его слова было зловещее молчание обеих сторон.
- Что-то я не слышу вежливого «очень приятно», - досадливо укорил следователь, - Вас чему в садике учили?

- А почему она..., - с ужасом оглядывая Антонину, не слыша комментариев, произнесла Татьяна, - так одета? Вы что, ее посадили? В тюрьму?!
- Видите ли, Таня. Тонечка выиграла приз гламурного журнала «Лиза». Ей, в отличие от вас с несчастным юношей, удалось легко и без напряга убедить следствие в своей вине. И вот – победительница перед нами! Берите пример!

Антонина неприязненно взглянула сначала на Клещевитова, а потом на Брюкову.
- Вы... вы убили Веню? Вы? Посмели? - отрывисто произнесля Татьяна.
- Прекратите молоть чушь! – сухо отрезала Антонина, - я не убивала Веню. И, в любом случае, перед вами отчитываться не собираюсь!
- Антонина, не грубите! Татьяна, посдержаннее! Девчата, я специально пригласил вас на очную ставку, так что, оцените по достоинсту эту уникальную возможность и постарайтесь обойтись без выцарапывания друг другу глазок! Мы же с вами цивилизованные люди, не так ли? Поэтому, отвечать вы будете обе, а режиссером этого ток-шоу буду, с вашего позволения, я!
- Простите, - снова подала голос Татьяна, - а почему тогда она...
- Вопросы задаю здесь я! - отрезал Клещевитов, - Вам что-то неясно?
Татьяна потупилась.

- Итак, - расхаживая по кабинету из угла в угол, начал капитан, - Предположим, Антонина. Скажите мне, Антонина, знали ли вы о существовании порочных связей на стороне у вашего мужа?
Антонина посмотрела исподлобья и откашлялась:
- В какое-то время узнала, - скупо ответила она.
- Это не ответ. Давайте с самого начала. Когда не знала, как узнала, что решила, чем сердце успокоилось...
- Мы с Вениамином вместе не жили, - начала Антонина, стараясь не глядеть в сторону Брюковой, - В принципе, в такой ситуации, будь на месте Вени любой другой мужчина, я бы заподозрила, что он заведет роман. Но был именно Веня, и в нем я была совершенно уверена и спокойна: идиферентен, неинтересен для женщин, непрезентабелен...
- Неправда! - вспыхнула Татьяна, - Неправда! Зачем вы так говорите? Да что вы знаете о нем?! Это вам, может быть, он был неинтересен. Непрезентабелен. И знаете, почему? Вы просто не потрудились проникнуть в его богатый внутренний мир! Вы не потрудились постичь его духовную красоту! Вы даже не знали, с каким человеком вас свела судьба! Венечка был прекрасен, восхитителен, манящ, дурманящ...
- Бесстыдница! – прервала, в свою очередь, поток откровений Антонина, - Как не совсетно говорить-то такое? При людях! Постыдились бы! Тьфу, срамота какая! «Манящ, дурманящ!» И, попрошу вас, не перебивайте, я отвечаю на вопрос следователя. Так вот, - продолжила Антонина, - Я была уверенна, что уж Веня-то никого себе не заведет. Его, кроме науки, никогда ничего в жизни не волновало. Поэтому, я и не спрашивала, и не проверяла, и не интересовалась этим вопросом. Честно говоря, я толком и не знаю, когда он подцепил эту, - Антонина небрежно кивнула в сторону Татьяны, - я вообще узнала о их связях совершенно случайно... Ну я вам рассказывала, гражданин следователь, тогда, прочитав смс-ку в Венином телефоне. Вот, пожалуй, и все...

- Занимательно! – задумчиво произнес Клещевитов. Но мы не дослушали гражданку Брюкову. Пожалуйста, Татьяна, продолжите свою мысль.
- Я не знаю, что продолжать. Меня просто глубоко возмущает такое отношение к мужчине, к мужу, в конце концов! Поставить человека на столь низкую ступень неуважения, бросить его на произвол судьбы! А он, - Татьяна решительно повернулась в сторону Антонины, - Вы хоть знали, что он мог бы умереть с голоду, потому что был неприспособлен к бытовым условиям вообще! – голос ее срывался, - А вы его бросили! Подло, предательски оставили одного, беззащитного!
- Милочка, - брезгливо отозвалась Антонина, - не вам мне читать морали и учить семейным отношениям. Во-первых, это был здоровый, взрослый, самостоятельный мужчина. А вы разрисовали так, будто я бросила слепого новорожденного щенка! Абсурд! Да будет вам известно, что это было наше обоюдное решение. Оно устраивало нас обоих! А чем меня учить, вы бы лучше за своим муженьком своевременно присматривали, а то вон – воспитали уголовника, убийцу!
- Не в вашем костюме об этом говорить! - отпарировала Татьяна.

- Браво!- жизнерадостно заапплодировал Клещевитов, - Мне нравится это шоу! Один-один. Победила дружба. Девчата, переходим ко второму туру. Скажите, Татьяна, вы ведь знали о существовании у Скушных законной супруги?
- Знала. - ответила Татьяна.
- Так. Знали. Ну и что, вам никогда не было стыдно, что вы разрушаете семью, разлагающе действуете на солидного женатого человека?
- Да посмотрите на нее! - не дав ответить Татьяне, взвилась Антонина, - она похожа на человека, которому бывает стыдно?! Сидит в присутствии жены и у нее хватает наглости разрисовывать интимные подробности своих взаимоотношений с мужем!
- Что вы передергиваете? - вспылила Татьяна, - Какие интимные подробности? Вам что, приснилось? Вы что, бредите? Да, - повернулась она к Клещевитову, - мне было поначалу совестно и неуютно... Но потом... Я поняла, что спасаю Венечку от одиночества. Вы понимаете, он был так одинок в своем, так называемом, семейном статусе, он был такой брошеный, такой ничей... Не согретый ничьими ласками... Не приголубленый... Не понятый... Ему же даже поплакаться в жилетку – и то было некому! Нет, я чувствовала себя его спасительницей, и, вы знаете, до сих пор горжусь этим!
- Ой бесстыжая! Ой позор-то какой! Тьфу! - Антонина почти реально плюнула на пол, - Ничей! Она, видите ли, Венечку от одиночества спасала! А она спросила кого-нибудь, нужны ли ее услуги?! Да вы знаете, гражданин следователь, что не будь этой Татьяны, Веня был бы жив и здоров! Все из-за нее, проклятой!
- Сами вы проклятая! – гневно отреагировала Татьяна, - Это из-за вас его не стало! Это вы его отправили на дно! А теперь пытаетесь спихнуть свою вину на других! Гражданин следователь, я требую, чтобы эту женщину признали виновной! Она убила Вениамина!

- Ах ты негодница! – Антонина вскочила и попыталась вцепиться в волосы Татьяне, но, поскольку у той на голове был туго повязан траурный платок, попытки успехом не увенчались, и, в итоге, Антонина только залихватски сдвинула косынку Татьяне на один глаз, Татьяна же, в свою очередь, тоже времени даром не теряла – она изо всех сил пыталась каблуком пнуть Антонину в коленку.
- Поганка! - шипела Антонина, - Сидела в моем доме, на моей мебели, ела из моих тарелок! С мужем моим спала!
- Мерзавка! – не уступала Татьяна, - Мужа моего отравить хотела! Моим именем прикрывалась! Тюремщица!
Женщины сцепились и начали неумело, но с большим энтузиазмом валтузить друг друга. Клещевитов хохотал так, что аж прослезился. Затем, вытирая красное лицо, снял трубку и произнес, приохивая:
- Конвоя... Ох... В кабинет... Ко мне... Ух...
Зашел конвоир и растащил, не на шутку разбушевавшихся, дам. Антонину увели обратно в камеру, а Татьяну попросили задержаться для встречи с еще одним человеком – Михаилом Казимировичем.

Брюков похудел и осунулся, выглядел совершенно отрешенным и несчастным.
- Миша! – бросилась к нему Татьяна.
- Попрошу оставаться на табуреточке! - строго предупредил Клещевитов, но потом миролюбиво пояснил, - А то вдруг какими записочками будете обмениваться или, не приведи Господи, ты ему пистолет в карман подложишь! Нет, ребятки, мне эти проблемы не нужны! Так что, беседовать – беседуйте, а вот всяких обжиманий в моем присутствии – не надо.

- Как ты? - тихо спросила Татьяна.
- Плохо, - кротко отозвался Казимирович.
- Ну уж не совсем плохо, - вмешался капитан, - не надо так говорить, Михаил Казимирович. Питаетесь исправно, бумаги мы вам выдали целую пачку, карандаши... Так что, грех жаловаться!
- Не виноват я, гражданин следователь, - устало взмолился Брюков, - вот и жену мою можете спросить – она подтвердит. Отпустите меня, пожалуйста! Я домой хочу. У меня Дуська дома... - и Михаил Казимирович чуть не сорвался на слезу.
- Ну куда я вас отпущу, любезнейший? - начал Клещевитов, - ведь вы у меня единственный подозреваемый и остались. Посудите сами: Антонина села из-за бутылки, этот Балдахинов ваш придурковатый оказался клиническим идиотом – отправлен в психушку, жена ваша вот еще есть – но ведь вы, наверняка, считаете ее невиновной тоже?
- Жанна еще была, - мрачно добавил Брюков.
- Да с этой дамулькой я по телефону говорил. Тарахтушка, никого, кроме себя, не любит, сама убить не могла, максимум, на что ее бы хватило – это на подстрекательство. Подговорить, то есть, кого-нибудь из своих мужиков... Но – зачем ей этот Веня, только руки пачкать!
- Не говорите так о нем! - подала голос Татьяна.
- Да бросьте вы эти предрассудки, - раздраженно откликнулся капитан, - мы не на поминках, мы в следственном отделе. В общем, Жанну я отмёл сразу, как бессмысленную трату времени.

- А меня почему не отмели? Вы же на меня еще больше времени затратили. Бессмысленного, - логично резюмировал Казимирович.
- Вот именно! - Клещевитов торжествующе поднял вверх палец, - Михаил Казимирович! Вы – моя последняя надежда! Сознайтесь, а? Ну чего вам стоит?
- Миша, не вздумай! - железным тоном произнесла Брюкова.
- И не вздумаю! - гордо повторил Брюков.
- Обоих вас, что ли, посадить? – желчно процедил Клещевитов, - Эдакая семейная пара, убийцы-двое из ларца, одинаковых с лица!
- Да почему же именно нас?! За что?! Где ваши доказательства?! - воскликнул, вконец измученный, Михаил Казимирович.

- Видите ли, уважаемый..., - задумчиво начал Клещевитов, - слишком много совпадений, которые указывают на вашу виновность. Ну посудите сами! - Клещевитов открыл свой любимый блокнот, полистал его и продолжил, - Вы были на теплоходе во время конференции, одновременно со Скушных. Там же была ваша жена Татьяна. Не исключено, что именно там вы что-то заметили. Вы пришли домой после конференции, и затем куда-то отлучились, несмотря на позднее время...
- Но мне действительно тогда позарез нужна была одна книга! Я могу даже привести свидетеля, который вам скажет, что я был у него и брал эту книгу! - скороговоркой перебил Брюков.
- Не перебивайте. Мне ваши свидетели не нужны. Одного вон достаточно – героя Балдахинова, бросившегося на амбразуру... Далее, - продолжил листать блокнот Клещевитов, - вы отсутствовали как раз в то время, в которое, по показаниям судмедэкспертизы, как раз было совершено убийство. Более того! Вы пригрозили, в разговоре со своей женой, показать Вениамину, где раки зимуют! Это ли не прямой намек?
Михаил Казимирович покрылся испариной и тяжело вздохнул.
- Ну и последнее. – Клещевитов заговорщически подмигнул, - Антонина Скушных заверила, что не сомневается в вашей виновности, и привела несколько неоспоримых доказательств.

- А с какой стати вы верите ей, преступнице? - возмутилась Татьяна.
- А кому же мне еще верить прикажете? Ему? – Клещевитов показал на Казимировича, - Я бы с радостью ему поверил, если бы он сказал правду. Но он заладил, как попугай, «ничего не знаю, никого не убивал». Ну и как мне ему верить?
- Я правду говорю! - снова набычился Брюков.
- Вот, - Клещевитов выкинул показательно руку, - что я говорил? Опять за свое!
- Миша, - обратилась к мужу Татьяна, - скажи мне, пожалуйста, почему они тебя вообще арестовали?
- Я не знаю.., - начал Казимирович, но был прерван Клещевитовым:
- Гражданка Брюкова! А вот как вы себе думаете? Ваш муж сидел в следственном изоляторе по делу об убийстве гражданки Полуэктовой. Сидел-сидел, и, за недостаточностью улик, да по доброте моей душевной, был выпущен на свободу. И что мы теперь выясняем? Буквально на следующий же день происходит еще одно чудовищное убийство! Как вы думаете, опытный следователь никак не смог связать эти события? Учитывая то, что в обеих трагедиях задействованы одни и те же лица – все из окружения только что вышедшего на свободу Брюкова. И вы еще спрашиваете, почему мы его арестовали!
Клещевитов снова нервно закурил.

- Тань, а это правда, что у тебя... с этим... с Веней... что-то было? - грустно поинтересовался Казимирович, решив воспользоваться возможностью поговорить с женой. Татьяна покраснела и опустила глаза:
- Какое это теперь имеет значение, - сказала она после продолжительной паузы, - Вени больше нет. И разговоров о нем тоже. Для меня сейчас главное - спасти тебя!
- У-тю-тю, какие мы стали самоотверженные! – иронично начал Клещевитов, и, обратившись к Брюкову добавил, - Ты, Михаил, вот что. Ты мне верь. Баба – она никогда ж правду не скажет. А я тебя давно предупреждал, ты помнишь! И не ошибся. Я – калач тертый! Через меня знаешь их сколько прошло? Человеческих судеб. Так что, ты не зря этого Скушных грохнул, в смысле, не без повода. Был повод, Казимирович, был. Так что, тут твоя совесть чиста – отомстил ты совратителю своей жены по праву. И пусть в этом смысле тебя совесть не мучает. Пусть она вон ее, - Клещевитов указал на Татьяну, - мучает! Потому что, живи мы, Михаил, в 17 веке, никто бы тебя не привлек за такой поступок к ответственности, ибо поступил ты, по законам чести, как настоящий мужик. Но, увы, кроме неписаных законов чести, существуют еще и совершенно реальные, писаные законы, которые мы – хотим мы этого, или не хотим – обязаны соблюдать, и за которые мы, работники правопорядка, обязаны привлекать к ответственности! Пойми, Михаил! – Клещевитов приобнял Казимировича за плечо, - Я, как мужик, полностью тебя поддерживаю. Но как должностное лицо – осуждаю, и, более того, обязан наказать. Понимаешь?

Казимирович безвольно завалился на бок. Татьяна всплеснула руками:
- Миша! – и, с ужасом глядя на следователя, вскочила, порываясь броситься к мужу, - Он, кажется потерял сознание!
- Сидите на месте! – коротко приказал Клещевитов, затем снял трубку и крикнул, - Фельдшера и конвоира ко мне в кабинет!

Тело Казимировича аккуратно выволокли под руки дюжий фельдшер и поджарый конвоир и потащили куда-то по коридору.
- Идите домой, - устало отмахнулся от открывшей было рот Брюковой, Клещевитов, - Никуда пока не уезжайте...
- Но мне бы на учебу, обратно, в США... - слабо запротестовала та.
- Никаких США! - отрезал следователь, - так себе на носу и зарубите – никаких, пока ваш муж не сознается в содеянном! До свидания!

Татьяна, в глубокой задумчивости, вышла на улицу. Сама не понимая почему, она вдруг почувствовала, что Клещевитов прав, и что это никто иной, как ее муж, совершил убийство. Ей стало тяжко на душе, она зашла в булочную, купила буханку хлеба и, находясь в полной прострации, всю ее, по дороге домой, съела...